Одна дата.
Долгое эхо.

Из архива серии · 24 августа

Этот день в истории — 24.08.1991 — Маршал Советского Союза Сергей Ахромеев уходит из жизни в своём рабочем кабинете в Кремле.

Ему шестьдесят восемь. Он ушёл на фронт в сорок первом, воевал под Ленинградом и под Сталинградом, командовал стрелковым батальоном. Он прошёл весь путь до начальника Генерального штаба и был на этом посту четыре года — в самые тяжёлые для страны переговоры о ракетах средней дальности. Он знал цену каждой уступке, потому что подписывал их сам.

Девятнадцатого августа он прервал отпуск в Сочи, прилетел в Москву и явился в аппарат ГКЧП добровольно — никто его не вызывал. Он не командовал войсками, не отдавал приказов, не входил в состав комитета. Он делал то, что умел лучше всего: сидел и писал справки по обстановке. Через пять дней всё было кончено.

В оставленных записках — фраза, которую с тех пор цитируют чаще любого документа той недели: «Не могу жить, когда гибнет моё Отечество». Отдельной запиской он просил рассчитаться за долг в буфете — двести пятьдесят рублей.

Здесь важно то, чего почти не было больше ни у кого в высшем эшелоне.

К августу девяносто первого страну распускали люди, которые ею управляли. Через несколько месяцев большинство из них благополучно перейдут в новые кабинеты, банки и советы директоров — тот же слой, те же лица, другая вывеска. Личную ответственность за происходящее не принял почти никто. Ахромеев принял.

Это не апология самоубийства и не рецепт. Это констатация факта, из которого невозможно выйти: в момент, когда государство прекращали, единственным человеком наверху, кто счёл себя обязанным ответить за это лично, оказался военный, не имевший к решениям о роспуске ни малейшего отношения.

Он был исполнителем. Отвечать пришлось за тех, кто решал.

Сегодня в ЖЖ стартует «Историческая Россия» — сто одиннадцать материалов о том, как страну, вышедшую из сорок пятого года первой державой Евразии, разобрал изнутри её собственный управляющий слой. Первый материал — сегодня же.