В тысяча девятьсот семидесятом году Московский институт электронной техники ввёл для старшекурсников режим: три дня в неделю — занятия в институте, три дня — полный рабочий день на базовом предприятии.
Не экскурсия. Не летняя практика. Не знакомство с будущим местом работы перед дипломом.
Половина учебной недели проходила внутри действующего НИИ или завода.
Кафедры были связаны с конкретными предприятиями, курсовые и дипломные работы — с их задачами, а после выпуска включалось распределение.
МИЭТ создали не рядом с электронной промышленностью. Его с самого начала строили как её часть.
Зеленоград должен был не только собрать существующих специалистов со всей страны, но и научиться воспроизводить их следующее поколение.
Постановление и срок
Двадцать шестого ноября шестьдесят пятого года Совет Министров СССР постановил организовать Московский институт электронной техники.
Строительство и оснащение поручили Министерству электронной промышленности. В одном задании стояли учебные корпуса, общежития и жилые дома для преподавателей.
Уже следующей осенью институт должен был принять студентов.
Министерством руководил Александр Шокин, зеленоградским Научным центром — Фёдор Лукин.
Шестнадцатого августа шестьдесят шестого ректором назначили Леонида Преснухина — конструктора вычислительной техники, бывшего декана МВТУ имени Баумана.
Первый набор составлял двести пятьдесят человек.
Большого университетского комплекса ещё не существовало. Иногородних разместили в бывшем общежитии строителей, занятия начали в помещениях недостроенной школы.
Первого сентября перед студентами выступили Преснухин и Лукин. На этой сцене уже была видна конструкция: вуз и Научный центр действовали как две части одной создаваемой отрасли.
Сначала возникла функция. Затем институт начал буквально достраивать себя: в шестьдесят восьмом преподаватели и студенты участвовали в строительстве комплекса.
Встречное движение
В шестьдесят седьмом открылся вечерний факультет. Его первыми студентами стали рабочие и служащие зеленоградских предприятий.
Получился встречный кадровый поток.
Дневной студент шёл из института в НИИ и на завод. Работник предприятия вечером возвращался в институт за инженерной квалификацией.
В том же году появилась кафедра интегральных полупроводниковых схем. Её возглавил Камиль Валиев, одновременно руководивший НИИ молекулярной электроники.
Директор профильного отраслевого института отвечал за кафедру, готовившую специалистов для той же отрасли.
Физический цикл формировали Валиев, Тимофей Шермергор и Виталий Вернер, высшую математику — Александр Ефимов.
В преподавание входили не приглашённые популяризаторы производства, а люди, которые сами определяли научную линию зеленоградских институтов.
Это была разновидность физтеховского принципа: сильная фундаментальная подготовка и ранняя работа на базовом предприятии.
Разница — в масштабе концентрации. Базы находились не по разным городам и ведомствам, а внутри одного научно-промышленного центра.
Три рабочих дня
С семидесятого года старшекурсник три дня в неделю работал на базовом предприятии полный день.
Позднее выпускник и ректор МИЭТ Юрий Чаплыгин вспоминал порядок точнее: три дня занятий, три дня практики; факультеты и кафедры закреплялись за конкретными производствами.
Свой восьмой семестр он провёл на заводе «Ангстрем» в первом цехе — видел технологию не на схеме, а внутри действующего производства.
Официальная хроника МИЭТ называет такую организацию уникальной для Минвуза СССР.
Сравнивать её со всеми инженерными вузами страны нет необходимости: установленный факт достаточно силён и сам.
Студент приходил на предприятие задолго до диплома.
Он видел реальный технологический процесс, ограничения оборудования, брак, измерение, режим секретности и производственную дисциплину.
Предприятие получало возможность оценить будущего инженера и поставить перед ним тему работы.
В том же году при кафедре общей физики совместным приказом Минвуза и Министерства электронной промышленности организовали отраслевую лабораторию проблем измерений и надёжности в микроэлектронике.
Отрасль входила в институт руководителями, задачами и лабораториями. Институт входил в отрасль студентами, исследованиями и дипломными проектами.
Распределение
Персональное распределение выпускников придумал не Зеленоград. Это был общесоюзный механизм.
Положение шестьдесят восьмого года обязывало дневного выпускника работать по направлению, как правило, не менее трёх лет.
В комиссию входили вуз и заинтересованные министерства, привлекались предприятия-заказчики.
Само по себе распределение могло быть формальным и не всегда давало удачное совпадение человека с местом.
Сила Зеленограда была в соединении нескольких обычных инструментов.
Предприятие знало студента до диплома. Кафедра знала задачу предприятия. Министерство заранее планировало потребность.
Выпускник уже жил в городе или несколько лет был связан с его производством.
Распределение завершало маршрут, начатый не комиссией последнего курса, а всем устройством обучения.
В семьдесят втором дипломы защитили двести тридцать семь студентов первого основного набора.
По опубликованной истории МИЭТ, сто тридцать девять получили направления на предприятия Министерства электронной промышленности, восемьдесят восемь — на предприятия зеленоградского Научного центра.
В следующем году предприятия министерства получили сто пятьдесят восемь выпускников. Девяносто семь остались в Зеленограде, двадцать четыре уехали на минский «Интеграл».
Кадровая машина работала уже не на один город. Она снабжала общесоюзную отрасль.
Жильё как часть решения
Научный центр строили в новом городе, и это давало преимущество: приглашённому специалисту можно было предложить не только должность, но и место для жизни.
При создании МИЭТ в постановление сразу включили общежития и дома для преподавателей.
Общесоюзное положение о распределении требовало учитывать обеспеченность молодого специалиста жилой площадью.
Из этого не следует, что каждый выпускник немедленно получал отдельную квартиру.
Общежитие студента, жильё преподавателя, квартира приглашённого руководителя и очередь молодого инженера — разные механизмы.
Но и исключать жильё из истории кадров нельзя.
Страна могла вызвать специалиста из другого региона только тогда, когда город был способен принять его семью.
Вуз мог набирать иногородних, если имел общежитие. Предприятие могло закреплять выпускника, если у того была перспектива остаться.
Жильё здесь было не социальной декорацией при производстве. Оно входило в исполнимость кадрового плана.
Масштабирование
Первые выпуски семьдесят первого года были небольшими и состояли в том числе из переведённых студентов и вечерников. Уже в следующем году институт выпустил свой первый полный набор.
В августе семьдесят второго МИЭТ принял шестьсот двадцать пять первокурсников и вышел на проектную величину набора.
К февралю семьдесят четвёртого число подготовленных инженеров превысило тысячу.
Система переставала быть экспериментом.
Каждый год она принимала сотни студентов, связывала их с предприятиями, выпускала инженеров и возвращала значительную часть в тот же отраслевой контур.
Биография Чаплыгина показывает полный цикл на одном человеке. Он поступил в шестьдесят восьмом, окончил МИЭТ в семьдесят четвёртом и остался — инженер, аспирант, преподаватель, затем ректор.
Это не статистика всей системы, но точное доказательство её способности воспроизводить не только исполнителя, но и собственное научное и управленческое продолжение.
Не кадровый дефицит
К началу семидесятых государство имело механизм, который сегодня пришлось бы собирать заново: профильный город, отраслевой вуз, базовые предприятия, фундаментальную школу, производственную практику, распределение и жилищную инфраструктуру.
Поэтому последующее технологическое отставание нельзя объяснить фразой «не было инженеров».
Инженеров готовили сотнями, затем тысячами. Они до диплома работали на производстве, знали физику процесса и оставались в отрасли.
Советская кадровая модель в Зеленограде была одной из сильнейших частей всей конструкции.
Но кадры воспроизводят ту технологическую траекторию, которую ставит перед ними государство.
Если массовая архитектурная линия ориентирована на внешний стандарт, великолепно подготовленный инженер будет квалифицированно осваивать внешний стандарт.
МИЭТ мог дать стране человека, способного создавать новое. Он не мог назначить, какое новое получит серийный приоритет, общесоюзный стандарт и ресурс нескольких министерств.
Где кончался институт
Три дня в неделю студент работал на предприятии. Руководитель НИИ возглавлял кафедру. Дипломная тема рождалась из производственной задачи.
Распределение возвращало человека в тот же контур. Город давал инфраструктуру, без которой маршрут не закреплялся.
Граница между образованием и промышленностью почти исчезала.
Это было не подавление университета заводом, а сознательная сборка полного цикла подготовки инженера.
Зеленоград не просто нанимал специалистов. Он научился их производить.
И снова тот же вывод. Советская система построила кадровую машину и не построила над ней орган, отвечающий за единство архитектуры, сети, элементной базы и следующего поколения массовой техники.
К семидесятому году все основные детали были на месте: конструкторские школы, город, институты, заводы, МИЭТ и государственный спрос.
Внешний противник мог затруднить доступ к оборудованию. Но направление, в котором работают собственные люди и заводы, определялось внутри страны.
Страна научилась производить инженеров быстрее, чем решать, что им поручить. Тысяча выпускников к семьдесят четвёртому году шла осваивать чужую систему команд.
Кого в этой ситуации не хватило — инженеров или того, кто ставит им задачу на двадцать лет вперёд?
Восьмой материал сезона «Машина, которую не построили», всего 10.
В следующий раз — КОКОМ: что Запад действительно перекрыл, что продолжало проходить через посредников и почему внешний барьер не создал внутреннюю ошибку, но сделал её значительно дороже.