Седьмого января тысяча девятьсот пятьдесят девятого года полковник-инженер Анатолий Китов направил Никите Хрущёву письмо «О создании автоматизированной системы управления народным хозяйством».
Письмо рассмотрели. Создали комиссию. Предложения об ускорении производства и применения ЭВМ дошли до государственных решений.
Осенью Китов написал Хрущёву второй раз.
К письму он приложил двухсотстраничный секретный проект общегосударственной сети вычислительных центров двойного назначения и жёсткую оценку положения дел в Министерстве обороны.
Через полгода его сняли с должности, исключили из КПСС и вывели из военного контура.
Между первым и вторым письмом изменилась не его вера в электронную машину. Изменилась глубина вмешательства в устройство власти.
Первое письмо
Китов не предлагал купить несколько компьютеров и раздать их министерствам.
Он ставил вопрос об автоматизации управления народным хозяйством, объединении вычислительных центров и применении экономико-математических методов на государственном уровне.
К письму была приложена его брошюра «Электронные вычислительные машины». Адресат получал не призыв, а объяснение, что новая техника уже умеет.
Реакция опровергает удобную картину глухой власти, выбрасывающей всякое предложение снизу.
Письмо не исчезло в канцелярии. Создали комиссию академика Акселя Берга. Она поддержала ускорение производства и внедрения ЭВМ.
В мае вышло совместное постановление ЦК и Совета Министров. В июне Пленум ЦК потребовал шире применять электронную технику в народном хозяйстве.
Китов добился частичного результата. Машины получили более высокий приоритет.
Но главная конструкция — единая государственная сеть — в решение не вошла.
Это различие определило следующий шаг. Государство согласилось иметь больше вычислительных центров.
Оно не согласилось соединить их так, чтобы они образовали самостоятельную инфраструктуру управления.
«Красная книга»
Второе письмо ушло осенью пятьдесят девятого. Приложенный доклад назывался «О мерах по преодолению отставания в создании, производстве и внедрении ЭВМ в Вооружённые силы и народное хозяйство страны».
Из-за красного переплёта он вошёл в историю как «Красная книга».
Позднее проект стали называть советским интернетом. Сравнение эффектное и неточное.
Китов не проектировал открытую сеть пользователей. Он предлагал централизованную государственную инфраструктуру мощных вычислительных центров, удалённого доступа и сбора данных.
Главный ход был не техническим, а ресурсным.
В стране не хватало машин, подготовленного персонала и устойчивых линий эксплуатации. Строить отдельную военную и отдельную гражданскую сеть означало удвоить дефицит.
Китов предлагал один контур двойного назначения.
В мирное время свободные мощности военных центров решают хозяйственные задачи. При чрезвычайной ситуации сеть переключается на оборону.
Крупные центры размещаются защищённо, обслуживаются дисциплинированным персоналом и предоставляют ресурс гражданским пунктам сбора данных.
Централизованность советского государства должна была стать не недостатком, а технологическим преимуществом. Ограниченный парк ЭВМ превращался в общесоюзную вычислительную мощность.
Эту логику позднее передавали формулой Китова: обогнать США, не догоняя.
Преамбула
«Красная книга» начиналась не с описания сети.
В преамбуле Китов резко критиковал медленное внедрение вычислительной техники и математических методов в собственном ведомстве.
Военный руководитель направил политическому главе страны секретный документ, в котором одновременно предложил межведомственную реформу и заявил, что Министерство обороны не справляется с частью своей работы.
Он пошёл через голову начальства.
После этого проект направили на рассмотрение именно в Министерство обороны. Комиссию возглавил главный инспектор министерства маршал Константин Рокоссовский.
Возникла конструкция, которая затем повторится с ЕГСВЦ Глушкова.
Межведомственный проект оценивало ведомство, обязанное передать в общий контур часть собственных ресурсов и права распоряжения ими.
Это не значит, что каждый участник комиссии защищал личную власть.
Официально совмещение военных и гражданских функций одной сети признали неэффективным.
У военных были основания опасаться за режим секретности, устойчивость, приоритет боевых задач и ответственность за чужих пользователей.
Но структурный конфликт интересов не исчезает от наличия разумных доводов.
Министерство решало, должно ли оно перестать быть единственным хозяином построенной им вычислительной инфраструктуры.
Наказание
Проект отвергли. Затем последовали санкции против автора.
По свидетельству служившего с ним Владимира Исаева, развязка пришлась на середину июня шестидесятого года; в других биографических реконструкциях указан июль.
Для смысла важнее не разница в неделях, а содержание решения.
Китова сняли с должности, исключили из партии и передали в распоряжение кадрового органа министерства.
В характеристике появились «непартийное поведение», «клевета на Вооружённые силы», «ослабление научного руководства», «карьеризм» и игнорирование партийной организации.
Технической несостоятельности сети в этом перечне нет.
Конфликт оформили как партийно-служебный. Систему не стали публично разбирать как ошибочный инженерный проект. Наказали способ, которым автор поставил вопрос.
Через год прежние обвинения сняли и Китова восстановили в КПСС. Должность не вернули.
В документах о дальнейшей службе осталось ограничение на назначение на руководящие посты в системе Министерства обороны.
Сорокалетний полковник-инженер не потерял науку. В шестьдесят третьем он защитил докторскую, продолжил публикации и позднее стал главным конструктором отраслевой автоматизированной системы Министерства радиопромышленности.
Уничтожена была не способность Китова работать. Уничтожена была его военная траектория и возможность проводить общегосударственную инициативу изнутри самого сильного вычислительного контура.
Что именно наказали
Назвать Китова жертвой «гонений на кибернетику» значит не понять событие.
К этому времени кибернетика уже была признана, ЭВМ строились, а сам Китов руководил главным военным вычислительным центром.
Его первое письмо дало государственный результат. Значит, наказание не последовало ни за факт обращения к Хрущёву, ни за идею автоматизации.
Опасной стала совокупность трёх действий: критика собственного ведомства, обход субординации и предложение перераспределить ведомственный вычислительный ресурс в пользу единой сети.
Сам Китов позднее полагал, что аппарат увидел в автоматизации угрозу собственной численности и власти. Это свидетельство участника, а не протокол закрытого решения.
Для вывода оно и не требуется. Даже если все возражения комиссии были добросовестны, результат тот же: проект, рассчитанный на интересы страны в целом, не получил арбитра над Министерством обороны.
Две реакции одного государства
Первое письмо рассмотрела межведомственная комиссия Берга. Техническую часть включили в государственные меры, спорную общенациональную сеть отложили.
Второе письмо передали тому органу, который автор критиковал и чьи мощности предлагал включить в общий контур.
После этого проект исчез, а инициатор лишился должности и партбилета.
Разница показывает точную границу.
Расширять производство ЭВМ было можно: каждое ведомство получало больше техники.
Создать сеть над ведомствами было значительно труднее: кто-то должен был уступить исключительное право на свою информацию, машины и порядок работы.
Китов предложил государству использовать его централизацию рационально.
Но сама централизация оказалась разделена между ведомственными вертикалями, каждая из которых была сильна внутри своей территории.
Для успеха «Красной книги» требовался не ещё один инженер. Требовался политический хозяин проекта, способный заставить военный и гражданский контуры работать как части одной системы и принять на себя риск.
Такого хозяина не назначили.
Ответ слабее вопроса
История Китова часто превращается либо в легенду о непризнанном изобретателе интернета, либо в рассказ о злой бюрократии. Обе формулы снимают главный вопрос.
Проект был серьёзным, но не готовой ОГАС. Секретность, линии связи, надёжность техники и сочетание нагрузок создавали реальные проблемы.
И всё же ответ государства был слабее вопроса.
Оно не поручило доработать межведомственную архитектуру независимому органу. Не создало надведомственный штаб. Не сохранило Китова как руководителя следующего этапа.
Оно вернуло проблему тому ведомству, чьи границы проект должен был пересечь.
Два письма Хрущёву разделяет меньше года. После первого государство ускорило применение ЭВМ. После второго исключило автора из своей военной системы.
Машина была полезна, пока усиливала существующую вертикаль. Сеть стала опасной, когда потребовала связать вертикали между собой.
Первое письмо прочли и наградили постановлением. Второе прочли и наказали. Разница между ними — не в качестве идеи, а в том, чьё право распоряжаться она затрагивала.
Так что именно государство защищало в июне шестидесятого — секретность, субординацию или само устройство ведомственной власти?
Третий материал сезона «Машина, которую не построили», всего 10.
В следующий раз — ЕГСВЦ Глушкова: один головной центр, пятьдесят опорных и шесть тысяч низовых — проект, который дошёл до правительства и распался не на запрете, а на ведомственные части.