Третьего марта тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года Совет Министров СССР решил построить у станции Крюково город-спутник Москвы на шестьдесят пять тысяч жителей.
В первых проектах для него предусматривали лёгкую и пищевую промышленность, приборостроение и швейно-галантерейный комбинат.
Восьмого августа шестьдесят второго постановление ЦК КПСС и Совета Министров номер восемьсот пятьдесят один — триста пятьдесят три назначило городу другую функцию. Здесь создавался Центр микроэлектроники.
Через четыре года в одном контуре работали шесть научно-исследовательских институтов и пять опытных заводов.
После двух материалов о проектах, распавшихся между ведомствами, Зеленоград нужен как контрдоказательство.
Советская система умела действовать быстро и системно. Для этого задача должна была получить политическое решение, ответственную вертикаль и человека, обязанного довести её до результата.
Задел до постановления
Микроэлектроника в СССР не началась с августовской подписи. Постановление не могло создать из пустоты физику твёрдого тела, схемотехнику, материалы и технологию.
Фёдор Лукин ещё в конце пятидесятых поручил Андрею Колосову исследовать новое направление.
В шестидесятом вышла книга Колосова «Вопросы микроэлектроники», в КБ-один работала профильная лаборатория. НИИ-тридцать пять развивал планарную технологию.
Сильная линия существовала и в Ленинграде.
Филипп Старос и Иосиф Берг — американские инженеры Альфред Сарант и Джоэл Барр — участвовали в создании малогабаритных управляющих машин и гибридной микроэлектроники.
Их УМ-один и УМ-один НХ показывали преимущество миниатюризации на реальном изделии: для корабельной, ракетной и специальной аппаратуры масса, объём и энергопотребление определяли саму возможность разместить систему.
В шестом сезоне я подробно разбирала и эту школу, и роль Лукина. Здесь нужен следующий уровень.
В шестьдесят втором государство не открывало неизвестную науку. Оно собирало уже существующие заделы в новую отраслевую конструкцию.
Именно способность увидеть разрозненные работы как части единой задачи и отличает государственную программу от финансирования нескольких НИИ.
Шокин
Эту функцию выполнил Александр Шокин, в то время председатель Государственного комитета по электронной технике.
К концу шестьдесят первого Шокин, его заместитель Константин Мартюшов, специалисты НИИ-тридцать пять и ленинградское бюро Староса обсуждали не отдельный завод, а единый центр: материалы, приборы, технологические процессы, оборудование, схемотехника и опытное производство на одной территории.
Четвёртого мая шестьдесят второго Никита Хрущёв приехал в Ленинград на совещание по судостроению.
Шокин провёл его в бюро Староса. Руководителю страны показали малогабаритные машины и микроэлектронную аппаратуру — не обещание будущего, а работающий аргумент.
В прежнем материале корпуса я датировала этот визит июнем. Отраслевая хроника и фотоматериалы дают четвёртое мая; здесь дата исправлена.
К моменту демонстрации проект Центра уже готовился. Шокин использовал изделие, чтобы получить политическое решение для заранее продуманной конструкции.
Хрущёв одобрил предложение в целом, после чего проект прошёл согласования.
Через три месяца вышло постановление. Двадцать девятого августа приказ Госкомитета номер сто шестьдесят шесть запустил организацию Центра.
Возможность получила документ, ведомство, площадку и обязательный срок.
Лукин
Постановление определяет направление. Оно не строит институт и не запускает технологическую линию.
Двадцать девятого января шестьдесят третьего Лукина назначили заместителем председателя Госкомитета, восьмого февраля приказом Шокина — директором Центра микроэлектроники.
Выбор не был случайным.
Лукин прошёл путь от кочегара и студента МЭИ до конструктора сложной оборонной аппаратуры, руководителя КБ-один, дважды лауреата Сталинской премии и лауреата Ленинской.
Он понимал одновременно исследование, производство, специального заказчика и аппарат государственного решения.
Старос стал заместителем Лукина по научной работе, но его ленинградское бюро в состав Центра не вошло. Поэтому популярная формула «Старос построил Зеленоград» неверна.
Его вклад — инженерный задел, участие в концепции и демонстрация, после которой политическое решение стало возможным. Роль Берга также была инженерной, не административной.
Шокин собрал заделы и провёл решение. Лукин превратил его в организацию. Старос, Берг, Колосов и коллективы институтов дали содержание.
Так распределялась ответственность в работающей системе.
Полный контур
В шестьдесят втором начали формировать НИИ микроприборов и НИИ точного машиностроения с опытными производствами.
Затем появились институты точной технологии, материаловедения, молекулярной электроники и физических проблем.
К шестьдесят шестому сложились шесть основных НИИ и пять опытных заводов. Одни отвечали за материалы, другие — за технологический процесс, схемы, приборы и оборудование для их изготовления.
Здесь нет декоративной любви к крупным организационным схемам.
В микроэлектронике дефект на одном участке уничтожает результат всей цепочки.
Чистота материала, фотолитография, плёнки, корпусирование, контроль, измерение и надёжность должны развиваться согласованно.
Сильная схемотехника бесполезна без воспроизводимого процесса. Хороший процесс не масштабируется без своего оборудования.
Разместив звенья рядом и подчинив их одному отраслевому центру, государство сокращало расстояние между проблемой и тем, кто обязан её решить.
Институт мог передать результат опытному заводу, завод — вернуть технологический дефект, разработчики оборудования — изменить установку.
Город становился не местом при отрасли, а одним из её инструментов. Наука, опытное производство, жильё, инфраструктура и затем собственный вуз строились как части одного контура.
Не Кремниевая долина
Зеленоград часто называют советской Кремниевой долиной. Сравнение передаёт концентрацию и скрывает способ её создания.
Калифорнийская электроника выросла из университетской науки, военных и космических заказов, крупных корпораций, малых фирм и движения инженеров между ними.
Вопреки позднейшей легенде, это тоже не был свободный рынок, самостоятельно открывший будущее: раннюю полупроводниковую промышленность США системно финансировали военные ведомства и космическая программа.
Советская модель использовала другой механизм. Постановление назначало приоритет. Отраслевая вертикаль собирала институты и заводы.
Государственный заказ обеспечивал применение. Город и институт воспроизводили кадры.
Зеленоград не был неудачной копией Калифорнии.
Он был самостоятельным советским ответом на ту же задачу: как соединить фундаментальное знание, технологию, конструирование и производство раньше, чем их успеет развести ведомственная граница.
В первой половине шестидесятых этот ответ работал.
Контрдоказательство
Судьбу ЕГСВЦ обычно объясняют неповоротливостью советской бюрократии. Зеленоград показывает слабость этого объяснения.
Та же политическая система за несколько месяцев изменила назначение строящегося города.
Та же плановая система отвела ресурсы, создала институты и опытные заводы. Та же кадровая модель нашла руководителей и собирала специалистов со всей страны.
Разница проходит не между «технической» и «нетехнической» задачей. Микроэлектроника была чрезвычайно сложной.
Разница проходит по линии управления.
У Центра существовал хозяин функции — Госкомитет, затем Министерство электронной промышленности. Был политический инициатор — Шокин. Был руководитель исполнения — Лукин.
Ведомство не должно было делить основную власть над проектом с ЦСУ, Госпланом, Минфином и Министерством обороны.
Внутри одной ответственной вертикали Советское государство могло концентрировать огромный ресурс и двигаться быстро.
Над несколькими равными вертикалями оно не создало столь же сильного интегратора.
Сила и её условие
Пятнадцатого января шестьдесят третьего город получил имя Зеленоград.
Последовательность точна: сначала функция, затем имя, потом материализация в институтах и заводах.
В этом была сила советской конструкции. Стратегическое решение могло за несколько лет создать не предприятие, а подотрасль полного цикла.
В этом была и её уязвимость.
Система быстро шла туда, куда направлял центр. Если центр выбирал собственную технологическую линию, вокруг неё вырастали институты, заводы и кадры.
Если центр менял ориентир, те же институты начинали работать в новой системе координат.
Зеленоград доказывает: СССР был способен построить собственную микроэлектронную машину в широком смысле — город, науку, производство и образование.
Следующая развилка покажет, кто задавал этой машине архитектурную повестку.
Город швейников стал городом микроэлектроники за одно постановление, потому что у задачи нашёлся хозяин.
Через семь лет решать судьбу массовой архитектуры будут четыре министерства и совет главных конструкторов сразу. Почему для города хозяина назначили, а для архитектуры — нет?
Пятый материал сезона «Машина, которую не построили», всего 10.
В следующий раз — Единая система ЭВМ: почему ориентация на IBM была рациональным решением сегодняшнего дня и стратегическим отказом определять собственное завтра.